Диссонанс - Эрика О`Рурк

Я резко отстранилась.

– Дождь? Ты хочешь сказать, в твоих снах? Когда тебе снилось, как ты меня целуешь?

– А что? Тебе это неприятно?

Нет, это было не неприятно. Потенциально опасно, но не неприятно. Переведя дыхание, я снова поцеловала Саймона, стараясь сделать вид, будто сказанное им не перевернуло с ног на голову все, что только что происходило между нами.

– Расскажи мне подробнее о своих снах.

– Ишь какая! А казалась такой хорошей, добропорядочной девушкой.

– Внешность бывает обманчивой.

– Ну, вообще-то мои сны не порнографического свойства, если ты об этом. Я не какой-нибудь извращенец.

– Расскажи про наши поцелуи. И про дождь.

– Ну, это не похоже на кино. Это как смотреть телевизор, который плохо показывает. – Саймон откинулся на спинку скамьи и, обнимая меня одной рукой, другой стал гладить меня по волосам, распутывая растрепавшиеся пряди. – В моих снах всегда присутствуешь ты. Сверху каплет дождь, а ты… там, рядом со мной. Вроде я жду тебя, но не знаю, придешь ты или нет. А потом ты вдруг появляешься, и мы целуемся. А когда я просыпаюсь, я чувствую на губах вкус твоих губ – клянусь, это правда. Но это – только сны. Наяву все гораздо лучше.

– Потому что нет дождя?

– Потому что это реальность.

Взяв мое лицо в ладони, Саймон опять поцеловал меня, нежно, но в то же время требовательно, и я ответила на его поцелуй. Но когда мы отстранились друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, я снова отодвинулась – мне нужно было видеть лицо Саймона.

– И что, в эти моменты в твоих снах действительно всегда идет дождь?

– Не всегда. Помнишь, как нас на днях водили в библиотеку? Я там в какой-то момент размечтался, а потом нам помешала Пауэлл. Так вот, в тот момент, когда я находился в сомнамбулическом состоянии, никакого дождя не было.

Итак, дождь мог быть совпадением. Но все остальное – нет. То, о чем рассказывал Саймон, не являлось снами. Его видения, в том числе во время странного состояния в помещении библиотеки, свидетельствовали о том, что его сознание каким-то образом контактировало с сознанием его отражений в параллельных мирах. СРП Саймона был гораздо сильнее, чем все подобные явления, о которых мне приходилось слышать.

Я вынула из кармана листок с домашней работой по английскому языку и, стараясь успокоиться, принялась сворачивать из него звездочку.

– Что это ты делаешь? – поинтересовался Саймон.

– Оригами.

– Это я понимаю. Почему ты ее делаешь?

– Привычка. Некоторые люди, размышляя над чем-нибудь, хрустят пальцами. Ты часто постукиваешь карандашом по столу.

– А ты сворачиваешь оригами?

– Меня этому научил дедушка. Он часто говорил, что, сворачивая такую звездочку, я в любой момент могу выбрать любое продолжение. То есть могу делать все что угодно, если буду внимательной и аккуратной.

– Можно мне посмотреть?

Хотя пальцы мои дрожали, закончила я очень быстро и положила звездочку в протянутую ладонь Саймона.

– Зачем ты их везде оставляешь?

– Я не думала, что кто-то это заметит.

Сказав это, я сразу же подумала о том, что оставляла бумажные звездочки только в параллельных мирах.

– Не помню, когда я в первый раз обратил на это внимание.

Саймон протянул мне звездочку, держа ее большим и указательным пальцами. Жест был таким знакомым, что я едва не расплакалась.

– Наверное, тогда, когда ты обратил внимание на меня, – с трудом выдавила я.